Заседание клуба экспертов «Российской газеты»

news img

25 мая в рамках Костомаровского форума состоялось заседание клуба экспертов «Российской газеты».

Лингвисты, преподаватели, журналисты, специалисты по праву, этике обсудили, под влиянием каких факторов меняется сегодня русский язык. Это и события мирового масштаба, такие как пандемия, и технологические новшества, и новые законодательные акты. И, конечно, активное использование заимствованных слов.  

Вела встречу заместитель главного редактора «Российской газеты» Ядвига Юферова. 

«Всем досталось в пандемию. Насколько сузились или, наоборот, расширились возможности родного языка, была ли сильная атака англицизмов в это время, насколько каждый из наших экспертов может сформулировать точку зрения «за» или «против»? Надо защищать русский язык или, наоборот сказать, что это счастливый шанс для родной речи обогатиться», – обозначила темы для разговора Ядвига Юферова. 

Спикеры обсудили недавние страшные события в казанской школе, когда в СМИ стали часто использовать слово «шутинг» (от английского «shoot» – стрелять, расстреливать). Ранее это слово входило лишь в словарь геймеров как часть сленга. Профессор ВШЭ, журналист и блогер  Марина Королева отметила, что в русском языке это слово созвучно с корнем «шут» – шутить, вышучивать. Людям, незнакомым с английским языком, здесь слышится неуместная коннотация. 

В то же время словом «шутинг» журналисты стали обозначать явление, которого у нас раньше не было или о нем не было известно. Расстрел в школе, смерть детей – это где-то далеко, за океаном, не у нас. Ректор Института Пушкина Маргарита Русецкая предположила, что, возможно, в использовании иностранного слова кроется попытка отгородиться от самой сути явления – настолько ужасной, что сознание отказывается его воспринимать. 

Без имени-1.jpg

Затем дискуссия перешла в правовую область. Декан юридического факультета СПбГУ Сергей Белов поднял вопрос бюрократизации русского языка. «Многие законодатели,  юристы ратуют за то, чтобы в законы вносились оговорки, уточнения, дополнения. Эти оговорки настолько усложняют синтаксическую структуру конструкций, которые содержатся в законодательных актах, что сейчас уже и многие юристы с трудом понимают то, что написано в законодательных документах, – рассказал Сергей Белов. – Мы проводили анализ текстов в законодательстве и обнаружили, что с 2008–2009 года законодательный язык резко усложнился. Это стало превращаться в серьезную проблему». Сергей Александрович отметил, что нынешнее состояние юридического языка препятствует пониманию гражданами значимых текстов для их прав. 

Тренер по деловому этикету Надежда Серякова рассказала о новом тренде, который она наблюдает  в бизнес-сфере: стремление научиться правильно говорить и писать. Это ценно для репутации компании. «Иначе вас неправильно   интерпетируют расшифруют. Что такое протокол этикета? Это правила, которые нужны, чтобы меня восприняли так, как я себе запланировала. Если вы ведете переписку и делаете ошибку, возникает недоумение. Если две ошибки – то партнеры начинают думать о низком уровне специалистов, а если три ошибки – то с вами не хотят иметь дело. Хотите потерять репутацию компании – делайте ошибки, сокращайте слова, используйте иностранные эквиваленты, которые не соответствуют контексту. Сегодня бизнес стремится говорить хорошо», – рассказала Надежда Серякова.  

В профессиональной среде есть свои термины, часто заимствованные из других языков. Об этом напомнил Вениамин Каганов,  исполнительный директор Ассоциации развития финансовой грамотности. «Вас могут просто не понять, если вы будете заменять их пространными рассуждениями. Но когда некоторые слова из обычной жизни зачем-то переворачиваются на английский манер, хотя есть простой русский аналог, это вызывает раздражение. Например, «букроссинг» вместо книгообмена», – сказал Вениамин Шаевич. В том, что заимствования не нужны там, где есть аналогичные русские слова, все эксперты были единодушны. 

Без имени-1.jpg

Писатель и критик Максим Артемьев рассказал о собственной активной позиции: он уверен в необходимости защиты русского языка от заимствований на государственном уровне. По мнению Максима Артемьева, словообразование на основе русских корней утрачено в принципе. В качестве примера успешного искусственного регулирования он привел иврит – возрожденный из небытия древний язык, ставший государственным языком Израиля. 

С этой позицией не согласен  профессор НИУ ВШЭ Максим Кронгауз. По мнению ученого, русский язык – один из самых благополучных «больших» языков, он развивается и не находится в кризисной ситуации. «Англицизмы не задушили русский язык. Не надо говорить о деградации языка, надо отвечать на вызовы. Нельзя противопоставлять великий и могучий язык времен Тургенева современному и говорить, что сейчас он «ужасный», – считает Максим Анисимович. 

Максим Кронгауз не верит в продуктивность попыток искусственного внедрения  новых слов: «То, что удавалось Ломоносову, создававшему  литературный русский язык практически с нуля (введенные им термины «подлежащее» и «сказуемое» мы используем до сих пор), сейчас, когда литературный язык стал достоянием каждого, сделать практически невозможно». Согласна с Кронгаузом и Марина Королева, которая считает, что «филолог держит рамку, он показывает, как должно быть. Но язык – это выбор каждого». 

Ректор  Маргарита Русецкая представила новейшее исследование Института Пушкина, в котором эксперты выяснили, в каких областях появляется больше всего заимствований в русском языке в последние годы. «Мы проанализировали корпуса текстов и выявили слова активного использования: 329 слов, распределенных по 12 сферам. Вот тут исследователей ждал сюрприз, –  отметила Маргарита Николаевна. – Первые три строки заняли образование, торговля и общество. А совсем не IT-сфера и финансы, как можно было бы предположить». По словам ректора Института Пушкина,  77 иностранных слов – треть общего количества заимствований – используются в сфере образования. «Казалось бы, кто как не педагоги,  представители самой консервативной области, должны хранить язык, думать о том, какие слова использовать в публичной коммуникации образовательной сферы? А у нас появились «менторство», «коуч», «софтскилз», «тьютор» и многие другие слова», –  удивлена Маргарита Русецкая. 

Без имени-1.jpg

На втором месте оказалась сфера торговли и услуг – 52 слова (15% общего количества рассмотренных заимствований): аутлеты, бонусы, барбершопы, логистика, паркинг и др. «Если мы не производим своих товаров, то мы не производим и их наименования на русском. Это вопрос экономики. Виталий Григорьевич Костомаров всегда говорил, что силу языка определяет политический и экономический вес страны. Наверное, сегодня Россия не может похвастаться экспортом большой линейки товаров и услуг. Отсюда и проблемы. Необходимо остановиться и задуматься над этими словами – есть у них варианты использования русских слов? Если вы не можете ответить на этот вопрос, обратитесь к специалистам», – поделилась мнением Маргарита Русецкая. 

Участники обсуждения поддержали ректора Института Пушкина и в этом ее предложении, и в целом. Эксперты были единодушны, выразив благодарность институту  за инициативу организации Костомаровского форума и возможность обсудить  волнующие всех проблемы русского языка.

Ccылка на трансляцию: youtube.com/watch?v=zTiWtjHB7LY