«Когда я приехал в Россию, я не говорил по-русски ни единого слова»

Президент компании Schneider Electric в России и СНГ, председатель правления Ассоциации европейского бизнеса бельгиец Йохан Вандерплаетсе в 2018 году вошел в список лучших топ-менеджеров России по версии издания «Коммерсант». 

Выпускник юридического университета Гентского университета Йохан Вандерплаетсе отправился в Россию изучать русский язык год спустя после распада Советского Союза. Стажировка в Институте Пушкина стала началом его большой любви к стране, где он живет вот уже 25 лет. Йохан Вандерплаетсе рассказал о своем пути в России, о том, чем его удивляет русский язык, о различии и сходстве менталитетов бельгийцев и русских.

JV11.jpg

Йохан Вандерплаетсе. Фото: Schneider Electric


– Господин Вандерплаетсе, почему вы начали учить русский язык?

– Я окончил университет в Бельгии в 1992 году, год спустя после распада Советского Союза. Россия меня очаровала еще очень давно – страна, которую едва понимали на Западе в то время и, к сожалению, в значительной степени не понимают и сегодня. Я хотел узнать больше об этой стране, ее культуре, людях. Я также понял, что откроются большие возможности для профессионалов с западным образованием, говорящих по-русски. По этим причинам, я связался с Институтом русского языка им. Пушкина, где и изучал русский язык в 1992–1993 годах. 

Вначале это было нелегко. Когда я приехал в Россию, я не говорил по-русски ни единого слова, в отличие от других студентов. Они ранее уже изучали русский язык у себя на родине в течение нескольких лет и имели очень хорошие базовые знания. Более того, начало девяностых годов было очень сложным периодом для России, как вы помните. Поэтому первоначально было нелегко приспособиться. К счастью, персонал и преподаватели Института Пушкина были очень дружелюбны. Я также быстро нашел много новых друзей, и иностранцев, и русских. Поэтому я вспоминаю те дни, проведенные в Институте Пушкина, с большим теплом.

– Как Вы считаете, нужно ли знание русского языка для ведения бизнеса в России?

– Для меня как президента Schneider Electric в России и СНГ понятно, что моя основная работа в России – регионе, который является пятым самым крупным рынком для Schneider Electric во всем мире. Но также я часто езжу в другие страны моего региона, такие как Казахстан, Белоруссия, Украина, Армения. Я бы не смог делать свою работу, если бы не говорил по-русски. Очень важно иметь персональный контакт с нашими клиентами. Разумеется, также и в других упомянутых мною странах, русский язык широко распространен. 

– Преподают ли русский язык сейчас в Бельгии и кто его учит?

– Русский, безусловно, преподают в Бельгии, в таких известных учебных заведениях как Университеты Лёвена и Антверпена. Там всегда есть студенты или профессионалы, которые восхищаются Россией и ее культурой. Но лично я уверен, что лучший способ выучить иностранный язык – это поехать непосредственно в страну для полного погружения. Как прыгнуть в бассейн, чтобы заставить себя быстро научиться плавать. 

– Насколько вам было сложно учить русский язык по сравнению с языками родной Бельгии? 

– В Бельгии у нас три официальных языка: голландский на севере, французский на юге и на востоке есть небольшая область, которая говорит по-немецки. Голландский и немецкий – это языки германской группы, французский – это латинский язык. Но оба эти семейства языков, конечно, полностью отличаются от славянской языковой группы. Особенно, русская грамматика с шестью падежами сложна для нас. 

Хорошо, что русский язык более или менее произносится так же, как пишется, с некоторыми исключениями как «молоко», которое произносится как «малако» (но не на севере России, где они «окают»). Но затем снова есть вещи в русском, которые приводят меня в восторг. Как, например, правило, когда в большинстве случаев вы произносите слово по-другому при количестве больше пяти: например, один стул, два стула и т.д., а затем пять стульев. Почему так, я никогда не понимал.

И другая вещь, которая поражает меня: русский язык, на котором говорят, скажем, в Калининграде, точно такой же, на котором говорят во Владивостоке. Да, может быть, какая-то совсем небольшая разница в акценте, но сравните это с моим родным языком, голландским. Прежде всего, я, в действительности, не говорю на голландском. Со своей семьей и друзьями в Бельгии я говорю на фламандском. Фламандский – это абсолютно отдельный диалект голландского языка. Нет фламандских книг или газет, всегда используют голландский. Но в разговоре мы переходим на диалект, фламандский диалект. И другая вещь: фламандский диалект, на котором говорят, скажем, в Брюгге, очень отличается от фламандского диалекта, на котором говорят в Антверпене. В реальности, каждый маленький регион имеет свою версию фламандского диалекта, и это в регионе, который вряд ли больше, чем Московская область. Поэтому, когда кто-то из Брюгге говорит на фламандском по ТВ, они ставят субтитры на голландском, чтобы фламандец из Антверпена мог понимать. Удивительно…

3.jpg

 

– Читаете ли вы русскую литературу? Есть ли у вас любимые русские писатели?

– Конечно, читаю. Я очень люблю классику. Гоголь, Достоевский. Мне очень понравился «Мастер и Маргарита» Булгакова. Но, к сожалению, у меня нет достаточно времени читать всю классику, и мое чтение на русском ограничивается больше газетами: РБК, «Коммерсант» или «Ведомости». 

– Каким вам запомнился год учебы в Институте Пушкина? Может быть, поделитесь несколькими историями из студенческой жизни.

– Как я уже говорил, у меня очень хорошие воспоминания об Институте Пушкина. Там учились студенты со всего мира – из Франции, Германии, США, африканских стран, Италии, Азии. Это был реально мультикультурный опыт, но у нас был общий интерес и любовь к России. Учиться было нелегко, особенно для новичка вроде меня, но мы делали быстрый прогресс. Мы усердно учились. Было также и свободное время, когда мы могли наслаждаться культурными мероприятиями. В то время был еще черный валютный рынок, где мы меняли наши доллары на рубли. Это позволяло нам ходить в Большой театр, музеи и рестораны за буквально пару долларов.

Институт Пушкина также организовывал для своих студентов учебные поездки в другие города и в новые независимые страны бывшего Советского Союза. Я посещал Киев, Самарканд и Бухару и много других мест, такие как Ялта, Суздаль, озеро Байкал и др. Это было здорово.

– Вы уже долгое время живете в России. Каким было ваше первое впечатление о России и как сильно оно изменилось с тех пор? 

– На самом деле, я живу и работаю в России уже более 25 лет и, конечно же, видел много изменений. Россия сегодня – это совершенно другое место, нежели Россия начала 90-х. Я прошел через уникальный эксперимент в истории человечества, когда такая большая страна как Россия сделала переход из коммунистической экономики в новую экономическую систему. Переход, который был очень болезненным в самом начале – просто шокирующим по своей бедности в начале 90-х, но в течение последних лет привел к совершенно новой стране.

Сегодня Москва и другие российские города – очень живые, бурлящие, с высоким качеством жизни. Я люблю гулять в красивых новых или заново восстановленных парках, как Парк Горького или Зарядье. Город полон фантастических ресторанов и баров. И очень высокого качества культурная жизнь с привлекательными музеями, концертными залами, театрами. Впервые в жизни можно покататься на велосипеде, не будучи самоубийцей. И вы видите ту же динамику в других больших российских городах.
К сожалению, большинство людей в Европе все еще уверены, что Россия – отсталая страна, где по улицам ходят медведи, все пьют водку и носят шапки-ушанки круглый год, так как здесь всегда мороз. Я был очень рад увидеть так много туристов, приехавших в Москву во время Чемпионата мира по футболу. Все они были чрезвычайно удивлены этой страной, которую они для себя открыли, и которая так сильно отличается от того, что они читают о ней в прессе.

– Чем, на ваш взгляд, русские отличаются от бельгийцев?

– Думаю, что между бельгийским и русским менталитетами больше сходства, чем различий. Хотя действительно Россия географически находится и в Европе, и в Азии, но мы разделяем единые европейские ценности. Правда, из-за некоторых геополитических обстоятельств Россия вынуждена больше, чем в прошлом, смотреть на Восток. Но в тоже время русские всегда чувствуют себя комфортнее в разговоре с европейскими партнерами, чем, скажем, с китайскими или корейскими. У нас так много общего в культуре и истории. И к тому же христианство – главенствующая религия в России, Бельгии и Европе – сформировало наши менталитеты.

Но есть, конечно, и различия. Думаю, что русские больше живут сегодняшним днем, в то время как бельгийцы больше думают о будущем. Это видно в том, как бельгийцу, например, важно накопить значительную сумму денег, чтобы спокойно жить на пенсии. Русские наслаждаются жизнью каждый день и сразу же тратят большую часть доходов. Может быть, из-за неудачного опыта в прошлом, когда сбережения быстро сгорели из-за высокой инфляции и банкротства банков. Трудно сказать. Я также впечатлен способностью русского народа быстро восстанавливаться. Он действительно непобедим. То, как Россия пережила Вторую мировую войну – настоящий пример героизма. То, как страну на протяжении всей своей длинной истории сотрясали то один, то другой кризис, но каждый раз она поднималась вновь. Привожу наглядный пример: рубль несколько раз девальвировался за короткий промежуток времени, в 1998, 2008 и 2014 годах. Каждый раз покупательная способность населения сильно страдала. Я помню совсем недавно, в 2014 году, как рубль «упал» с 40 до 80 рублей за евро, а затем даже до 100. И что делают русские: они просто говорят «не повезло» и живут дальше. Если бы в Бельгии покупательская способность населения так же сильно упала, как в России, люди вышли бы на улицу, были бы забастовки. Но здесь «это нормально». Невероятно. Вот почему я верю, что концепция «санкций против России» так нелепа. Россия никогда не изменится из-за страха перед европейскими или американскими санкциями, скорее наоборот.

Публикуется по материалу "РГ"

Фото: Schneider Electric