«Что можно увидеть с высоты «Маяка»

Профессор кафедры мировой литературы Института Пушкина, доктор филологических наук Галина Якушева – постоянный участник программ радиостанции «Маяк». Сейчас Галина Викторовна выступает экспертом в передаче о слове в России и за ее пределами, а «дебют» профессора Якушевой состоялся в программе Сергея Стиллавина «8 марта». Сегодня, накануне Международного женского дня, Галина Викторовна согласилась рассказать об этом интереснейшем опыте и немного приоткрыть завесу «кухни» подготовки передач на «Маяке».

– Галина Викторовна, насколько сложным для Вас оказалось выполнение роли постоянного эксперта, лектора в программах «Маяка»?

– Я впервые попала на радиостанцию «Маяк» благодаря звонку из пресс-службы нашего Института Пушкина. Меня спросили, готова ли я выступить в программе «8-е марта» этой станции с лекцией-беседой о творчестве Шарлотте Бронте, уточнив при этом, что передача пойдет в прямом эфире, а ведущие программы – Сергей Стиллавин и друзья (Тим, Рустам и Влад) – ребята остроязыкие, могут и поиронизировать над выступающим, и в тупик своими вопросами поставить. Несмотря на это, я с готовностью согласилась: за плечами у меня был журналистский опыт – печаталась в большой прессе с 18 лет, выступала на радио и ТВ.

Однако на радиостанции «Маяк» я получила совершенно новый, очень интересный опыт. Ранее на радио я выступала в «записи». Редактор останавливал меня, если я неправильно ставила ударения или непроизвольно включала словечки-паразиты, вроде «как бы»,  –  и я произносила текст заново с учетом замечаний. 

Иное на «Маяке» (и, как я могу судить в качестве слушателя, во многих передачах на сегодняшнем Радио России). Это объясняется не небрежностью нынешних радиодеятелей, а общей атмосферой «постмодернизма» как крайней степени либерализма, свободой ото всех и всяческих регламентов, ограничений и табу, ориентацией на интерактивность, «включенность» слушателей в процесс обсуждения той или иной проблемы или даже информации  о ней. Эта ориентация (нашедшая выражение и в современном «иммерсивном» театре, предполагающем действенное участие зрителей в спектакле, в котором даже знакомую, классически выверенную пьесу зритель имеет возможность и полное право «переиначить») требует от выступающего и достаточно широкой эрудиции, и находчивости, и постоянного напряженного владения собой, и креативности – мгновенного творческого решения внезапно возникшей задачи.

Так бывало даже на программе «8 марта», каждый выпуск которой посвящен той или иной выдающейся женщине. Казалось бы, рассказ о ней уже готов и продуман, но… неожиданный вопрос ведущего уводит повествование в новое русло, требует углубления в тему, заранее не обговоренную, и надо уметь раскрыть ее – здесь и сейчас. Таким образом рассказ о Софье Перовской вывел к разговору о судьбе дочери англичанина и жене польского повстанца писательнице Этель Лилиан Войнич; прототипом героя ее знаменитого романа «Овод» был русский народоволец Сергей Михайлович Степняк-Кравчинский. История Гертруды Стайн – покровительницы многих начинающих дарований, включая Эрнеста Хемингуэя и Френсиса Скотта Фитцджеральда, заставила вспомнить о влиятельном литературном салоне XVII века – отеле Рамбуйе. Или, например, после сообщения о необычайной популярности в Германии рубежа XIX – XX  веков романа М.Г. Чернышевского «Что делать?» пришлось отвечать на вопрос ведущего о немецком варианте названия произведения «Was tun?»

– Есть ли у передач «Маяка» обратная связь, получаете ли Вы отклики слушателей?

– Честно говоря, я даже не ожидала, как много людей в разных концах России и за ее пределами внимательно слушают программы радиостанции «Маяк» и реагируют на них. Именно реакция слушателей в первую очередь (хотя и ведущие сразу очень по-доброму отнеслись ко мне) обусловила появление вслед за моей первой лекцией о сестрах Бронте в программе «8 марта» полуторагодовалого цикла – 15 выступлений, посвященных выдающимся женщинам самых разных стран, эпох и родов деятельности. Писательницы и революционные энтузиастки,  самоотверженные сестры милосердия и прекрасные профессиональные возлюбленные (или, если вспомнить «аккуратное» определение В.В. Путина, «женщины с пониженной социальной ответственностью») – от  Лу Саломе и Анжелики Балабановой до Матери Марии (Е.Ю. Кузьминой-Караваевой) и Флоренс Найтингейл, от Нинон де Ланкло до Мари Дюплесси.

Как уверяли меня мои ведущие, образовался круг «поклонников» («фан-клуб»), которые даже просили разрешения присутствовать в студии лично во время моих выступлений и напрямую задавать мне вопросы. Разрешение это в открытом эфире попросил у меня Сергей Стиллавин, и оно было дано («Why not?»), однако в здании ВГТРК во время моих бесед так никто и не появился. Но зато через некоторое время у меня зазвонил мобильник. Неизвестный представился Кириллом, сообщил, что регулярно слушает меня по «Маяку», что с трудом раздобыл мой номер телефона через Высшее театральное училище им. М.С. Щепкина (где я по совместительству также являюсь профессором, ведущим курс зарубежной литературы), и, сославшись на Департамент культуры города Москвы, попросил меня выступить в Парке культуры им. А.М. Горького с публичной лекцией в день Восьмого марта. Что и было сделано 8 марта 2016 года.

А в конце сентября прошлого года руководство ВГТРК предложило мне вместо регулярных, но «спорадически» возникающих (раз в 1-1,5 месяца) выступлений в программе «8 марта» перейти на другой формат – участия в программе о проблемах русского языка и языка (слова) вообще в современную эпоху постмодернизма. Эта передача о слове в России и за ее пределами отныне должна была, заменяя «8-е марта», выходить еженедельно по вторникам, с 9.00 до 10.00 утра.

Согласилась я не сразу. Объясняла, что являюсь литературоведом, а не языковедом, хотя и в течение 31 года работы в научном издательстве «Большая Российская (Советская) энциклопедия» немало занималась и языковедческими проблемами, выступала научным редактором и консультантом ряда языковедческих изданий; в частности, в таком качестве указана и на титуле отраслевого «Лингвистического словаря». Но мои телевизионные работодатели, сославшись на свой договор с Институтом русского языка им. В.В. Виноградова, заверили, что на узко-языковедческие вопросы будет давать ответы специальная справочная служба данного Института, а от меня они ждут широкого культурного контекста.

Необычайно живой, увлекательной и по-хорошему провокативной, стимулирующей оказалась эта моя новая работа. Вопросы шли от мужчин и женщин, пожилых людей и подростков. Некоторые мужья просили научить жен выражать вежливо ту или иную просьбу, некоторые жены ожидали от нас решения их семейного лингвистического спора. Цитировали фразы из газет, публичных речей, новых художественных произведений, разговоров знакомых, даже учителей, обращая внимание на стилистическую или лексическую неточность того или иного словосочетания. Звонили и слали вопросы по Интернету из Москвы и Петербурга, Нижнего Новгорода и Владивостока, Петрозаводска и Челябинска, Израиля и Казахстана. Были вопросы, на которые я не знала однозначных ответов, о чем и говорила прямо, обещая все разузнать к следующей программе.

 

Письмо слушательницы радио "Маяк" из Санкт-Петербурга

– Кто определяет тематику передач с Вашим участием?

– При всем разнообразии вопросов и непредсказуемости тех или иных поворотов беседы каждый выпуск «языковой» передачи, как и «восьмомартовской» программы, заранее обговаривается с редактором Марией Бондарь, серьезной девушкой, выпускницей журфака МГУ, которая и определяет окончательно тот или иной сюжет.

В передаче «8 марта» большинство «тем» – точнее, персоналий, предлагались Машей в «категорическом», если можно так выразиться, варианте: дескать, есть интересная личность, не хотите ли, Галина Викторовна, рассказать о ней? В редких случаях предлагалась альтернатива: или-или, причем ни одна тема не пропадала для радио: «озвучивалась» одна, затем другая. Как и предложения, идущие от меня: осуществлением  их стали передачи о Софье Перовской, Анжелике Балабановой, Матери Марии (М.Ю. Кузьминой-Караваевой), Гертруде Стайн.

Что же касается передачи о слове в России и за ее пределами, то здесь инициатива принадлежит скорее мне. В двух-трех случаях редактор Маша предлагала тексты для лексико-стилистического анализа: фрагменты последнего романа Виктора Пелевина «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами», песни группы «Ленинград» Сергея Шнурова

Но в остальном был мой выбор и темы, и аспекта обсуждения, и материалов – из свежих наблюдений и из огромного личного досье, многостраничной и, кажется, неисчерпаемой папки выписок из газет, журналов, научных и литературно-художественных текстов, уличных вывесок и баннеров, а более всего – радиовыступлений и обиходной речи, которые я собирала несколько лет для некоей будущей статьи под названием «Крестовый поход против невежд». Вполне согласна с парадоксальным и точным, пугающим и горьким выводом известного отечественного экономиста, политического и общественного деятеля, первого московского мэра и бывшего многолетнего депутата Гавриила Попова о том, что «постиндустриальное общество с исключительной настойчивостью успехи научно-технического прогресса превращает в фактор примитивизации общего интеллектуального уровня человечества. (…) Интернет обрушивает на человека океан уже препарированной информации и отучивает его от умения критиковать, анализировать и мыслить. Идет посерение, помутнение человека среднего уровня» (Попов Г.  Уроки 1917 года для 2017-го// Московский комсомолец от 22.02.2017). А заодно и с пророчеством Рэя Брэдбери и многих других авторов антиутопий, в том числе с прогнозом  романа «Мы» инженера по профессии Е.И. Замятина, написанного под влиянием долговременной командировки на кораблестроительные заводы в Англию и ориентированного прежде всего на обличение не только тоталитаризма, но и постиндустриальной технизированно-роботизирующей цивилизации.

В культурно-историческом контексте постмодернистской эпохи, когда наблюдается острый кризис традиционных ценностей, наши передачи ставят и обсуждают проблемы сохранения в первую очередь структуры и развития русского языка,  основы его формирования, гибкой и точной системы управления, «взаимоподчинения» слов. В связи с этим – проблемы неумеренной «экспансии» предлога «о» (бесчисленные выражения типа «доказывает» или «показывает» о том), проблемы мощного вторжения англицизмов и американизмов в русскую речь, начинающих доминировать не только в тех сферах, где они оправданы и необходимы (термины, связанные с новыми явлениями в культуре, социальной и политической жизни – «триллер», «кастинг», «праймериз»,  электронной техникой – «гаджет», «спам»), но и там,  где они вполне заменимы русскими словами («сторителлинг» – рассказы об истории).

Естественный процесс обогащения национальной лексики иноязычными словами, обозначающими новые понятия, начинает, таким образом, демонстрировать некое культурное подчинение, своего рода колониальную зависимость в сфере интеллекта. Не будем путать эту ситуацию с ролью французского языка в пушкинскую эпоху – прежде всего, социальной, как способа отделения от «низов», да и русский литературный язык еще переживал завершающий этап своего становления. Современная же смесь «французского с нижегородским» – одно из явлений культурного «китча», претенциозной пошлости, яркими литературными воплощениями которых еще в прошлом веке стали тургеневская «эмансипе» госпожа Кукшина («Отцы и дети») и флоберовский аптекарь Омэ («Госпожа Бовари»).

Поднимались проблемы и неологизмов в современном русском языке, и специфики современной художественной речи. В частности, речи поэтической. Как на свежих примерах творчества авторов и старшего поколения – культового либерала-«шестидесятника» Евгения Евтушенко, многократного лауреата российских премий, близкого к «почвенникам» Василия Казанцева, так и нынешнего «поколения Интернета»: от откровенных и настойчивых графоманов всех возрастов до молодой, талантливой и яркой Солы Моновой – Юлии Валерьевны Соломоновой. Говорилось о речевом этикете, о возможности и невозможности применения нецензурной лексики. В бытовой речи, как свидетельствуют современники, ее не чурались ни Пушкин, ни Лермонтов; в поэтической речи – для воссоздания определенного «зэковского» колорита – Владимир Высоцкий. В современном словоупотреблении, несмотря на все официальные запреты, читаю в «Московском комсомольце» в  интервью с некоей публичной дамой-активисткой неоднократное «ни хрена» – в значении «ничего подобного».

Разговор о речевом этикете связан с проблемой речевого такта – что, когда и при каких обстоятельствах будет уместно сказать. Здесь в очередной раз нам через столетия протягивает руку помощи А.С. Пушкин. В его мало известных широкому кругу наших соотечественников письмах, критических статьях, высказываниях «за столом» (table-talks) достаточно четко и аргументированно говорится о «языковом чутье», о месте, времени, ситуации, адресате речевого акта. О том, что именно высокий уровень общей культуры и отличное знание родного языка помогают выразиться и правильно, и внятно, и убедительно, не оскорбляя чувствительность слушателя.

– Можете ли Вы назвать выпуски, которые вызвали самый высокий интерес?

– Пожалуй, передача 14 февраля о современных именах. День всех влюбленных косвенным образом предполагал эту тему, а подсказал ее мне Сергей Стиллавин. Как я уже говорила, программы Стиллавина и в формате «8 марта», и, особенно, «языкового» характера пользуются успехом у слушателей – причем последние вызывают в разы большее количество звонков и электронных сообщений. Что же касается упомянутой передачи об именах, она к тому же была «спровоцирована» сообщением о депутатском запросе в Государственной Думе с целью ввести правоустанавливающие рекомендации для ЗАГСов с тем, чтобы ограничить фантазии молодых родителей, называющих детей и набором цифр – 1, 2, 3, 4, 5, 6, и «тройными» именами, и аббревиатурными новациями типа «Влапутинал» – «Владимир Путин наш лидер», и целыми фразами типа «Спаситель Лука Божий Человек» – и т.д., и т.п.

Естественно, в этом разговоре зашла речь и о моде на имена. Это аббревиатурные и прочие новации в именах 20-30-х и даже 40-х годов ХХ века: «Ким» – «Коммунистический Интернационал молодежи», «Рем» – «Революция мира», «Владлен» – «Владимир Ленин», «Ноябрина», «Сталина», – и т.п. – вплоть до редких «Лагшмивара» – «Лагерь Шмидта в Арктике» и «Даздраперма» – «Да здравствует Первое мая». Это иностранные имена: многочисленные Эдуарды, Альберты, Нелли и даже Адольфы – до 1941 года, – знаменовали веру в скорую мировую революцию и объединение всех народов и стран в единое социалистическое государство. Современная же номинативная вакханалия – одно из следствий постмодернистского, мозаично-хаотичного сознания, отвергающего прежний порядок, но еще не установившего порядок новый, в поисках которого реанимируются и нигилизм, и террористические атаки, и религиозные упования.

Предпоследняя лекция-беседа от 21 февраля была посвящена центральной, по сути, проблеме – взаимосвязи слова и жизни, их взаимовлияния, соответствия и противоречия. Здесь очень важной является задача синтеза, разумного сочетания процесса глобализации и при этом сохранения национальной самоидентификации. Если перефразировать известное библейское выражение Христа, «приобрести весь мир», но при этом «не потерять свою душу» (строго говоря, у Христа речь идет о соотносительной ценности материальных и духовных благ, но мысль, здесь выраженную, можно трактовать и в ключе Посланий апостола Павла ( «несть ни эллин, ни иудей») – как естественное человеческое желание идти навстречу друг другу, но при этом не потерять своего собственного, неповторимого лица.

– Галина Викторовна, какие источники Вы используете, готовясь к передачам на «Маяке»?

– Разумеется, опорой и поддержкой в рассуждениях о русском языке и слове как таковом мне были и труды, и воспоминания о речах и просто разговорах многих ярких мыслителей и филологов. Среди них – лично мне знакомые еще при их жизни Д.С. Лихачев, С.А. Аверинцев и М.Л. Гаспаров (с двумя последними я не раз сотрудничала в редколлегиях и авторских коллективах солидных изданий – например, в хорошо известной нашим студентам и преподавателям «Литературной энциклопедии терминов и понятий»). И, конечно, среди них мои коллеги по нашему Институту, имена которых прозвучали в том или ином контексте в передачах «Маяка»: от почетного президента Института Пушкина Виталия Григорьевича Костомарова и его постоянного соавтора, бывшего проректора Института по учебной и научной работе Натальи Дмитриевны Бурвиковой, бывшего ректора Института Юрия Евгеньевича Прохорова, совсем недавно ушедшей от нас, видного профессора-языковеда Натальи Ивановны Формановской и ныне здравствующей блестящей ученой, профессора-литературоведа Татьяны Константиновны Савченко – до студента-третьекурсника Алексея Лебедева, подсказавшего мне интересный факт, связанный с исландским языком и его изучением в России. И, конечно же, имя нынешнего ректора Института доктора педагогических наук  Маргариты Николаевны Русецкой, креативности и энергии которой наш Институт обязан многим – а я, в числе прочего, и тем, что «поднялась» на «Маяк».

 

Разумеется, звучали также в передачах имена ученых и мыслителей мирового масштаба, как отечественных, так и зарубежных: М.М. Бахтина, А.Ф. Лосева, Людвига Витгенштейна, Макса Нордау, И.В. Гете… Всех упомянутых – как опоры, авторитета и побудителей к размышлениям и спорам, –  не перечислить. Как не перечислить и тех имен, которые еще будут звучать в «Маяковских» передачах о Слове, давая представление не только о языковых процессах в России и мире, но и о широте и интенсивности лингвистических штудий в нашем Институте, среди искателей знаний которого можно встретить школьников и пенсионеров, преподавателей вузов и рабочих-мигрантов, физиков и лириков, людей разных национальностей, объединенных одной страстью – к познанию русского языка. Удовлетворить которую в нашем Институте стремятся факультеты Подготовительный, Филологический (бакалавриат и магистратура), обучения русскому языку как иностранному (ФОРКИ) и повышения квалификации (ФПК), различные центры обучения и тестирования, «Университетские субботы», научные семинары, Кирилло-Мефодиевские чтения и другие конференции, «круглые столы», симпозиумы, организуемые Институтом.

– Если можно, поделитесь, пожалуйста, впечатлениями о Ваших радийных коллегах.

– Мои «Маяковские» друзья проявили себя отличными посредниками между строгой наукой и теми, кто хочет пользоваться ее достижениями и рекомендациями, между слушателями и приглашенными на радио специалистами. Потому что они, с одной стороны, мыслящие и наблюдательные журналисты, которые работают для миллионов и таким образом по определению находятся в позиции «наставников», «учителей».  С другой стороны, они и органичная часть слушателей, стоящая на стороне «вопрошающих», желающих что-то познать – и при этом познать «интерактивно», даже, можно сказать, «гиперактивно». В том смысле, что ведущие в любой момент могут прервать лектора-рассказчика с тем, чтобы поделиться своими сомнениями, попросить уточнения или дополнения, выразить интерес к какому-либо побочному сюжету, удивиться неожиданному, восхититься вновь обнаруженным, обрадоваться заново открытому…

В общем, содержательный и ответственный разговор благодаря этим «вторжениям» насыщается «адреналином» драматургии, где мысли начинают выявляться по законам сценического действа с его традиционной интригой, и передача становится не только познавательной, но и увлекательной, захватывающей, интересной. Потому что, по словам Вольтера, все жанры хороши, кроме скучного, – а кто сказал, что это не должно относится и к культурно-просветительским передачам? Значит, надо уметь удерживать живое внимание слушателей – и тут многое зависит от мастерства говорящего. Великолепен здесь сам Стиллавин. Его «вторжения», как правило, уместны, они фокусируют внимание слушателей на важных моментах, позволяют рассмотреть проблему объемно, со всех сторон. И контекстуально – с учетом параллельных явлений, и «концептуально» – с позиции истории и развития данного явления. Всепроникающая ирония Сергея (как и его друзей) и расслабляет, дает разрядку, и обостряет восприятие, и часто высвечивает суть рассказываемого с помощью парадокса или неожиданного сопоставления.

Мягко-ироничен Тим Керби, интеллигентно-тонки и метки замечания звукооператора Влада; решителен и недвусмыслен в своих репликах Рустам Вахидов – но в «языковом» проекте (официальным руководителем которого, кстати, является именно он) Рустам практически не участвует.

Важная особенность передачи – естественность разговора, в связи с чем допустим и кашель, и смех, и неожиданные восклицания, и речевые поправки (но не речевые ошибки). За редчайшим исключением (может быть, одного-двух раз) вопросы, в том числе от ведущих, я получаю в режиме реального времени и даже за 30 секунд до их озвучивания ничего о них не знаю.

Это тоже по-своему «раскрепощает» слушателей: они видят, что и специалист может иной раз задуматься над ответом, дать заведомо приблизительное определение, начать размышлять вслух, чтобы обнажить ход мысли для того, чтобы приблизить к нему слушателей. В этом, думается, одно из объяснений интереса к передаче, столь ценного для ее создателей. При этом я получаю вопросы в основном по телефону и e-mail через «Маяк», но в последние две недели столкнулась и с непосредственными обращениями от слушателей – и на корпоративный адрес нашего Института, и по обычной почте.

Рабочий ритм на «Маяке» –  напряженный. Среди помощников очень много практикантов и стажеров с факультетов журналистики. В соседней комнате – кабинет известного тележурналиста Владимира Соловьева. Прост, подчеркнуто демократичен, остроумен и не очень презентабелен: первое время я принимала его за сантехника или электромонтера, очень похожего на Соловьева в старости. Теперь я его сразу узнаю – как и он меня. Здоровается первым и приветливо, как и полагается воспитанному мужчине. То же, кстати, делает и серьезный молодой человек – Александр Садиков, который, сидя между Сергеем и Владом, сообщает на «Маяке», как и на Радио России, спортивные новости.

Общая атмосфера на «Маяке» – доброжелательно-сердечная, тон – ироничный и теплый одновременно. Свое уважение к моим новым друзьям я попыталась выразить в рифмованном поздравлении ко Дню защитника Отечества:

К любви, надежде, тихой славе

Нас по утрам зовет «Маяк»,

Услышав клич: «Сергей Стиллавин!»,

Ликует друг, смолкает враг.

Но нет врагов непобедимых,

И наших душ ненужный спам

Сметает вмиг усмешка Тима,

И Влад, и Маша, и Рустам.

(Заметим: женская рука

Нужна и в войске «Маяка»!)

Пока познанием горим,

Пока сердца для Слова живы,

Мы передаче посвятим

Души прекрасные порывы.

И пусть всегда в урочный час

Живой струей адреналина

Вскипает жизнь и в вас, и в нас.

Вперед!

Соратница Галина